Ганин А.В. Красная армия и национальный вопрос. Рец.: Безугольный А.Ю. Национальный состав Красной..







Ганин А.В. Красная армия и национальный вопрос. Рец.: Безугольный А.Ю. Национальный состав Красной армии. 1918-1945. Историко-статистическое исследование. М.: Центрполиграф, 2021. 511 с.


















В рецензии анализируется монография доктора исторических наук, старшего научного сотрудника Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Вооруженных Сил Российской Федерации А.Ю. Безугольного «Национальный состав Красной армии. 1918-1945. Историко-статистическое исследование».

Ключевые слова: РККА, национальный состав, СССР, коренизация.


Ganin Andrey V. The Red Army and the National Guestion

The review analyzes the monograph paper containing the historical and statistical research of the national composition of the Red Army in 1918-1945.

Key words: Red Army, ethnic composition, USSR, indigenization.


Национальный аспект строительства Красной армии – это крупная и сложная научная проблема, выходящая за пределы специализированных военно-исторических исследований. Эта тематика значима и в рамках общей истории советского периода, поскольку позволяет лучше понять особенности развития СССР в первые десятилетия его существования.

Отрадно, что в издательстве «Центрполиграф» в Москве в 2021 г. вышла в свет фундаментальная монография по этой теме, подготовленная доктором исторических наук Алексеем Юрьевичем Безугольным.

Автор книги – старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Вооруженных Сил Российской Федерации. А.Ю. Безугольный широко известен как крупный, давно сложившийся специалист по данной проблематике, автор целой серии глубоких монографических исследований. Особо отметим такие работы, как «Генерал Бичерахов и его Кавказская армия 1917-1919» (М., 2011), «Народы Кавказа и Красная армия. 1918-1945 годы» (М., 2007), «История военно-окружной системы в России 1862-1918» (М., 2012, в соавт.).

Новая книга подводит итог многолетним исследованиям А.Ю. Безугольного по вопросу национального состава Красной армии. Вехами на этом пути стали еще две монографии ученого («Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (М., 2012, в соавт.) и «“Источник дополнительной мощи Красной армии…”: Национальный вопрос в военном строительстве СССР 1922-1945» (М., 2016)), а также докторская диссертация «Опыт строительства Вооруженных сил СССР: национальный аспект (1922–1945 гг.)», блестяще защищенная в 2020 г. При этом новая монография не является публикацией диссертационного исследования. Более года после защиты диссертации автор продолжал разработку этой темы, расширял, дополнял и уточнял свой труд. В результате в книгу вошли разделы о национальном составе русской армии до революции, а также о комплектовании РККА в период Гражданской войны. Таким образом, работа охватила практически всю историю Красной армии с момента ее создания в 1918 г. до переименования в Советскую армию в 1946 г., обобщая уникальный и многообразный опыт привлечения многочисленных народов на службу в Красную армию. Как справедливо показывает автор, привлечение национальных кадров в армию не только преследовало цель накопления обученного резерва, но и являлось важнейшим политическим инструментом вовлечения национальных окраин в социалистическое строительство.

Рассматриваемые в книге вопросы сохраняют свое значение в нашей стране всегда. Как справедливо отметил А.Ю. Безугольный, в России проживают этносы, говорящие на 277 языках и диалектах. Эта тема сложная, острая, дискуссионная, по ряду аспектов болезненная, но вместе с тем крайне важная.

Историография заявленной темы колоссальна. Помимо необходимости изучить большое количество трудов предшественников, автору пришлось разобраться с целыми историографическими наслоениями различных периодов, в которые эта тема освещалась искаженно, с выделением одних аспектов и замалчиванием других. Требовалось учесть и большие объемы работ региональных исследователей, посвященных частным аспектам этой проблематики.

Очевидно, что назрела необходимость осмысления всего этого историографического опыта и написания концептуального обобщающего исследования, которое создавало бы целостную картину национального аспекта советского военного строительства и при этом бы вводило в научный оборот значительные объемы архивных данных. А.Ю. Безугольный стал, по сути, первопроходцем комплексного осмысления этой темы, а его монография заполняет серьезную историографическую лакуну.

В основе книги широкий и разнообразный круг источников, прежде всего, архивного характера. Достаточно сказать, что в монографии использованы материалы примерно сотни фондов четырех архивов, в большинстве своем впервые вводимые в научный оборот. Речь идет о документах Российского государственного военного архива, Российского государственного архива социально-политической истории, Государственного архива Российской Федерации и Центрального архива Министерства Обороны России. Основной массив проработанной документации относится к периоду Великой Отечественной войны. Кроме того, исследователь проработал большой массив опубликованных источников.

Работа состоит из семи глав. Первые две посвящены историографии и источникам исследования. Далее следуют главы о национальном составе старой армии, о комплектовании РККА представителями нерусских народов в Гражданскую войну, о национальных воинских формированиях 1920-х – 1940-х гг., об особенностях комплектования Красной армии национальными кадрами, а также о подготовке национальных командных кадров.

Следует отметить тщательность автора в терминологии изучаемого вопроса. Последняя нередко менялась на протяжении 1918-1945 гг. И, конечно, автору требовалось подходить к этим моментам с особой деликатностью, поскольку национальный вопрос был и остается в общественном сознании крайне чувствительным. Думается, А.Ю. Безугольному это удалось. Он аккуратно и обстоятельно объясняет читателям характер используемых терминов и особенности их исторического употребления. Например, в книге поясняется повсеместно употреблявшийся в документации рассматриваемого периода термин «нерусский народ», который в настоящее время уже вышел из официального оборота из-за возможных негативных коннотаций (с. 19). Интересны и другие употреблявшиеся термины – националы, концентрации и т.д.

Непосредственное вхождение в тему автор начинает с дореволюционного периода, показывая место этносов в Русской императорской армии. Затем в книге дан краткий обзор процесса создания национальных частей в 1917 г. Более подробный раздел посвящен комплектованию РККА нерусскими народами в годы Гражданской войны. Обращают на себя внимание и наблюдения автора. Например, о прямой конкуренции в 1918 г. Наркомата по делам национальностей во главе с И.В. Сталиным и Наркомата по военным делам, возглавлявшегося Л.Д. Троцким. Также представляется важным вывод автора о том, что во Всероссийском главном штабе в связи с присутствием на ответственных постах военспецов-генштабистов сохранилось по-имперски высокомерное отношение к инородцам (с. 145-146). Помимо общего анализа национального аспекта политики советского военного ведомства любопытны статистические выкладки. Например, по национальному составу РККА на основе материалов переписи 28 августа 1920 г. Перепись показала превышение процента русских в РККА относительно общего процента русского населения в стране, что, по оценке автора, связано с особенностями территории Советской России и отрывом от нее национальных окраин бывшей Российской империи.

Процесс создания СССР с его федеративным (в отличие от унитарной Российской империи) устройством выдвинул на первый план и крайне сложный национальный вопрос. Уже в начале 1920-х гг. шел поиск форм национально-государственного устройства советских республик. Этот поиск велся в рамках доктрин партии власти того периода – РКП(б). В значительной степени, большевики оказались заложниками ранее провозглашенного ими в тактических целях лозунга о праве наций на самоопределение. Другой стороной медали было стремление большевиков к мировой революции. В рамках этой долгосрочной стратегии делался расчет на то, что в случае победы коммунистических идей СССР сможет собрать под свои знамена максимальное число национальных государств. Наконец, поощрение национального государственного строительства вырывало козырь у представителей антибольшевистской националистической эмиграции (например, украинской или грузинской), ведших активную работу в приграничных районах и на советской территории. Так, польскими властями с 1920-х гг. с использованием возможностей спецслужб проводилась так называемая политика прометеизма – поддержки нерусских народов бывшей Российской империи с целью расчленения СССР. В итоге уже на XII съезде РКП(б) в апреле 1923 г. был провозглашен курс на коренизацию партийного и государственного аппарата в национальных республиках. А.Ю. Безугольный справедливо отмечает, что политика коренизации распространилась и на армию, в том числе привела к целенаправленной дерусификации в национальных регионах.

Особое внимание автор книги уделяет национальным формированиям 1920-х – 1940-х гг. По окончании в 1922 г. Гражданской войны в России и с переходом к мирному строительству перед руководителями образовавшегося СССР, а также перед руководством Красной армии возникли непростые задачи, связанные с дальнейшим развитием страны и ее Вооруженных Сил, с преодолением разрухи, жесточайшего голода, экономического кризиса. Партийно-государственная политика в отношении национального вопроса не была однонаправленной, а серьезно эволюционировала. Это не могло не затрагивать и РККА.

После победы Сталина во внутрипартийной борьбе и в связи с проблемами коллективизации, в 1930-е гг. советская национальная политика приобрела прямо противоположный вектор относительно предыдущего периода. Началось искоренение «националистической контрреволюции», введение русского языка в национальных школах, ликвидация созданных в 1920-е гг. национальных районов. Что касается армии, то в 1938 г. в рамках отказа от политики коренизации были упразднены национальные формирования РККА.

Отдельная тема – это национальный аспект советского военного строительства в годы Второй мировой войны, национальный вопрос в Красной армии периода Великой Отечественной войны. Очевидно, что в условиях военного времени этот вопрос решался со своими специфическими особенностями. И здесь речь не только о единстве народов СССР в борьбе с врагом, как отмечалось в советской историографии, но и о многих моментах, которые ранее замалчивались. В частности, о репрессивной политике по отношению к некоторым национальностям.

Крайне важен представленный в работе статистический анализ численности национальных кадров Красной армии, в том числе в сравнении с Русской императорской армией. По наблюдению А.Ю. Безугольного, в советский период процент военнослужащих-славян, составлявший до революции более 79% новобранцев, вырос еще сильнее, достигнув в 1920-е гг. 90%. Произошло это, несмотря на отделение от России Польши и несмотря на начало призыва в армию тех национальностей, которые ранее призыву не подлежали. Примерно такой же процент сохранялся и в 1936-1937 гг. Автор сопоставляет эти данные с общими переписями населения СССР. Так, по переписи 1926 г. удельный вес русских, украинцев и белорусов составлял 77,3%. Таким образом, в этот период возросла мобилизационная нагрузка на славянское население, остававшееся, как и до 1917 г., несущей конструкцией армии.

Лишь в 1939 г., с проведением первого действительно всеобщего призыва в национальных регионах Советского Союза и РСФСР, национальный состав Красной армии начал существенно меняться в сторону сокращения процента военнослужащих-славян. Это привело к появлению в армии контингентов, плохо владевших русским языком. Возникшие затруднения потребовали выработки в предвоенный период целого комплекса мер по регулированию притока нерусских пополнений. Все это подробно проанализировано в книге. Показана взаимосвязь репрессивных процессов по так называемым национальным операциям и изменений в комплектовании армии.

Большое значение имеет анализ изменений национального состава командных кадров Красной армии. Например, в предвоенные годы был зафиксирован опережающий рост удельного веса русских, украинцев, белорусов, евреев, осетин, эстонцев и латышей в командном составе, то есть среди этносов с относительно высоким уровнем распространения среднего и высшего образования. Автор обратил внимание на значимость военной службы в качестве института повышения образовательного и культурного уровня военнослужащих, приобщения их к русской культуре, а также идеологической обработки. Автор отмечает значительный удельный вес в командном составе квартета национальностей – русских, украинцев, белорусов и евреев (с. 441), которые не имели между собой языкового и культурного барьера. По оценке А.Ю. Безугольного, в большинстве случаев кадры командно-начальствующего состава проходили службу без различия национальности.

Чрезвычайно интересны и бытовые аспекты военной службы национальных кадров. Например, в работе представлены данные о введении в национальных частях специального рациона с учетом обычаев соответствующих народов. Руководство РККА с учетом особенностей снабжения в военное время понимало, что разнообразное довольствие войск трудно реализовать в чрезвычайных условиях и стремилось к унификации. В полной мере это было проведено в жизнь уже в 1930-е гг. в связи с отходом от политики коренизации.

Применительно к периоду Великой Отечественной войны автор проследил путь национальных воинских соединений Красной армии. Большую научную значимость представляют наблюдения о политических аспектах использования таких формирований в военных действиях. В частности, он выявил существование установок на приоритетное их использование в защите или освобождении тех национальных регионов, которые они представляли. Нет ничего удивительного, что в конце войны в СССР активизировалась работа по созданию союзных Красной армии иностранных частей (польских, чехословацких, югославских, румынских), политический контекст использования в бою которых был аналогичен использованию национальных частей Красной армии.

В работе проанализировано и влияние оккупации на изменение национального состава Красной армии. Как убедительно показал автор, потеря Белоруссии и Украины привела к тому, что основная нагрузка в наиболее тяжелый, первый период войны легла на русский народ. Удельный вес русских в армии с января 1941 г. по январь 1943 г. вырос с 56,4% до 71,1%. В книге выделены пять условных моделей распределения демографической нагрузки на советские этносы в годы войны. Такая классификация, ставшая результатом тщательного анализа, представляется новаторской.

Отмечая достижения в национальном аспекте советского военного строительства, А.Ю. Безугольный не замалчивает недостатки, проблемы и противоречия, которые возникали по самым разным вопросам. Таким образом, исследование отличается не только серьезной научной новизной, но и является объективным.

В работе прослежен переход от привлечения в первой половине 1920-х гг. на службу единичных добровольцев из национальных регионов до массовых обязательных призывов почти по всем национальным окраинам в конце 1930-х гг. Это стало результатом длительной организационно-мобилизационной работы на местах, а также целенаправленной политики по культурно-образовательному развитию этих регионов. Через военную службу осуществлялась и русификация представителей национальных меньшинств. Одним из наиболее значимых выводов можно считать тезис о вовлечении широких масс населения СССР в советское строительство посредством военной службы.

Принципиально важной является формулировка автором по итогам исследования исторических уроков и практических рекомендаций для военных и государственных органов, которые могут помочь правильно учитывать этноконфессиональные особенности призывников в современном строительстве Российской армии.

Столь объемный труд не мог быть лишен некоторых недостатков, а с какими-то моментами можно поспорить. Очевидно, что в серьезном изучении нуждается вопрос о комплектовании РККА представителями нерусских народов в период Гражданской войны. В этой теме невозможно обойти вниманием роль зарубежных интернационалистов (китайцев, венгров, немцев, австрийцев, зарубежных славян и т.д.) в Красной армии, что, к сожалению, осталось за рамками исследования. Думается, это связано с тем, что автор глубоко изучал комплектование РККА нерусскими народами бывшей Российской империи и СССР, а интернационалисты, за некоторым исключением, к ним не относились. Между тем, в период Гражданской войны в Красной армии они были представлены достаточно широко. По имеющимся данным, общая численность интернационалистов в РККА (даже без латышских частей, о которых в работе говорится), составляла 200 – 250 000 человек[1]. На этом фоне вывод автора о том, что «Красная армия времен Гражданской войны была армией русской, причем этнически более гомогенной, чем даже Русская императорская армия в конце самодержавия» (с. 151), основанный на переписи РККА 1920 г., представляется спорным. Например, если по переписи 1920 г. в армии насчитывалось лишь 5945 венгров и 2236 китайцев, то общая их численность в РККА в 1918-1920 гг. была гораздо выше и составляла 70 – 80 000 и 30 – 40 000 человек соответственно[2]. Очевидно, что Красная армия эпохи Гражданской войны на разных этапах своего развития была совершенно разной по своему составу. В 1918 г., до того, как массовые мобилизации существенно изменили облик новой армии, присутствие интернационалистов было особенно велико и заметно. Не случайно, начальный период Гражданской войны в некоторых регионах страны разворачивался, в значительной степени, между иностранцами – в частности, между белыми чехами и красными венграми на Востоке России и имел характер межэтнического конфликта[3]. В зависимости от ответа на вопрос о национальном составе и источниках комплектования РККА эпохи 1918-1920 гг. можно делать выводы о характере установленного большевиками режима. К примеру, советолог-эмигрант М.С. Бернштам писал об интернационалистах: «Для войны, в которой основные операции –…подавление повстанчества и сопротивления коренного населения, роль 8-19 процентного ударного костяка, именно на подавлениях сосредоточенного, является, на наш взгляд, ключевой ролью в победе режима над населением… следовательно, социалистический режим на территории России по существу оказался режимом оккупационным»[4]. Разумеется, это лишь крайнее публицистическое суждение, но без академического ответа на подобные построения, истинный характер большевистской диктатуры будет оставаться не вполне ясным.

В главе о Гражданской войне дается критическая оценка Л.Д. Троцкому как наркому по военным делам, не обладавшему необходимой компетенцией в вопросах военного строительства и не имевшему опыта срочной службы (с. 123). Все это справедливо, но следует учитывать, что Троцкий осуществлял общее руководство созданием Красной армии, в том числе политическое. Требовавшая экспертного знания техническая работа по всем важным вопросам была возложена на профессионалов – бывших офицеров (военных специалистов) с высшим академическим образованием и соответствующим служебным опытом. В этом отношении невовлеченность Троцкого в структуры прежней русской армии являлась как раз преимуществом, поскольку он мог разрешать многие вопросы независимо, без оглядки на статус того или иного из «бывших», чего не могли делать вожди белых армий, имевшие большой опыт срочной службы и вовлечения в военное строительство, но теснейшим образом связанные с сослуживцами и подчиненными всей прежней жизнью. Кроме того, лидеры большевиков обладали огромным опытом политической работы в сложнейших условиях и развитой интуицией, что позволяло им успешно справляться и с решением задач военного строительства, в том числе в национальном аспекте. Порой принимавшиеся решения были простыми, но эффективными. Показателен опыт привлечения на сторону красных башкирских национальных частей, которые неоднократно переходили от белых к красным и обратно. В целях предотвращения очередной измены Башкирская кавалерийская дивизия была направлена Троцким осенью 1919 г. под Петроград. Будучи переброшены далеко от Башкирии, переходить на сторону башкирских националистов там они уже не имели возможности, а были использованы для того, чтобы «напугать финскую буржуазию призраком башкирского нашествия»[5]. Белые же, несмотря на опыт в военных вопросах, не сумели оторвать башкирские части от родных мест и решить проблему переходов к противнику, что дважды ставило колчаковцев в 1919 г. на грань военной катастрофы. Кроме того, как убедительно показывает сам автор книги, советское руководство успешно справлялось с мобилизациями, в том числе в национальных областях (хотя и не везде), а советская система комплектования армии превосходила ту, что возникла у белых (с. 154). Думается, в этом есть и немалая заслуга не имевшего опыта срочной службы Троцкого.

Наконец, представляется спорным вывод о том, что рост доли русских в командно-начальствующем составе Красной армии по мере повышения воинских званий и должностей отражал «их лучшую способность (в силу того же культурно-языкового преимущества) к повышению профессиональных компетенций» (с. 470). Как представляется, процессы в армейском руководстве были в целом синхронны с аналогичными изменениями в руководстве ВКП(б), где после Большого террора 1937-1938 гг. наметился процесс русификации высших партийных слоев, причем особенно сильно сократился процент евреев[6]. Отметим, что и сам автор пишет о проведении балансировки командно-начальствующего состава по национальному признаку. Установить, где проходила грань между объективными изменениями и искусственным регулированием, было бы чрезвычайно важно и интересно.

Высказанные замечания не снижают значимости новой книги. Монография А.Ю. Безугольного – важное, этапное исследование, которое дает ответы на многие сложные и острые вопросы. Однако изучение темы на этом не заканчивается. Очевидно, что такая работа имеет широкие перспективы дальнейшего продолжения и развития, в том числе на международном уровне. Одним из направлений может стать расширение источниковой базы за счет привлечения документации архивов стран, образовавшихся на постсоветском пространстве, архивов спецслужб, а также региональных архивов. Тем более, что многие закрытые в России материалы из архивов спецслужб находятся в свободном доступе в ряде соседних государств. Эти документы касаются и истории Красной армии. Другое перспективное направление – учет национального фактора в ключевых вопросах жизни армии. Прежде всего, в таком заметном явлении, как поощрения и наказания. Интересно проследить и партийность национальных кадров. Наконец, следует обратить внимание на проблему национальной дискриминации в Красной армии. Думается, все это позволит значительно расширить представления об особенностях национальной политики в Вооруженных Силах СССР. Пожелаем автору успехов на этом поприще!



Андрей Владиславович Ганин – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения Российской академии наук. andrey_ganin@mail.ru

Ganin Andrej V. – Dr.Sc., coordinating researcher, Institute of Slavic Studies, RAS. andrey_ganin@mail.ru

[1] Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1987. С. 236; Жаров Л.И., Устинов В.М. Интернациональные части Красной армии в боях за власть Советов в годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны в СССР. М., 1960. С. 51. [2] Жаров Л.И., Устинов В.М. Интернациональные части. С. 51. [3] См., напр.: Ганин А.В., Новиков П.А., Хипхенов Г.И.«Я с броневиком иду в наступление...» Походные заметки русского офицера Чехословацкого корпуса подполковника Б.Ф. Ушакова. Январь - июнь 1918 г. // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2020. № 4 (23). С. 226-267. [4] Бернштам М.С. Стороны в Гражданской войне 1917-1922 гг. (проблематика, методология, статистика). М., 1992. С. 76. [5] Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М., 2001. С. 415. [6] Модсли Э., Уайт С. Советская элита от Ленина до Горбачева. Центральный Комитет и его члены, 1917-1991 гг. М., 2011. С. 162-163.

499 просмотров