Пивоваренко А.А. Политизация политики памяти Италии по вопросу Истрии и ее выражение во...





Пивоваренко А.А. Политизация политики памяти Италии по вопросу Истрии и ее выражение во внешнеполитическом дискурсе












В статье анализируется современный итальянский исторический и политический дискурс, посвященный событиям 1940-х гг. на полуострове Истрия. Проблема т. н. «итальянского исхода» после окончания Второй мировой войны является одной из наиболее чувствительных в отношениях между современными Италией, Словенией и Хорватией. В данной статье на обширном эмпирическом материале показано, что тематика исхода со второй половины 2000-х гг. постепенно политизируется на внутриполитическом и внешнеполитическом уровне в Италии. При этом предпосылки для выдвижения вопроса на повестку дня были созданы еще в период «холодной войны», когда в Италии возникли многочисленные гуманитарные организации, занимающиеся различными сюжетами побережья Восточной Адриатики. Можно предполагать, что итальянская политика в отношении соседних восточных государств будет приобретать все более структурированный и активный характер.

Ключевые слова: политика памяти, Италия, Восточная Адриатика, Д. Наполитано, С. Месич, С. Маттарелла, итальянский исход, Истрия, Далмация, этнические меньшинства


Pivovarenko А.А. Politization of Italian memory politics on the Istrian question and its articulation in foreign policy discourse

Abstract. The article analyzes the modern Italian historical and political discourse on the events of the 1940s on the Istrian peninsula. The problem of the so-called "Italian exodus" after the end of the Second World War is one of the most sensitive in the relations between modern Italy, Slovenia and Croatia. This article, relying on extensive empirical material, shows that the theme of the exodus has been steadily politicizing at the domestic and foreign policy level in Italy since the second half of the 2000s. Fundamental prerequisites for putting the issue on the agenda were created during the Cold War, when numerous humanitarian organizations focused on the Eastern Adriatic, appeared. Therefore we can assume that that Italian policy towards the neighboring eastern states will become increasingly structured and active.

Keywords: memory politics, Italy, Eastern Adriatic, D. Napolitano, S. Mesić, S. Mattarella, italian exodus, Istria, Dalmatia, ethnic minorities



Проблематика межгосударственных отношений

10 февраля 2007 г., в третью годовщину Дня памяти, посвященного жертвам событий 1940-х гг. в Истрии и Далмации, президент Италии Джорджо Наполитано сделал ряд громких заявлений. В ежегодном обращении к нации он заявил, что произошедшие в 1943-1945 гг. убийства итальянского населения Восточной Адриатики югославскими партизанами, вызвавшие волну беженцев, являлись частью плана по искоренению итальянского присутствия на восточном побережье Адриатики, «славянским планом аннексии» (ит.: un disegno annessionistico slavo), принявшим «зловещие очертания этнической чистки» (Intervento...10.02.2007).


Высказывания президента Наполитано спровоцировали не менее резкую реакцию президента Хорватии Стипе Месича, который отметил, что в своем выступлении глава итальянского государства допустил «элементы открытого расизма, исторического ревизионизма и желания политической мести». В ответном заявлении со стороны внешнеполитического ведомства Италии реакция Загреба была названа немотивированной и обусловленной «искаженным и вводящим в заблуждение прочтением слов президента Наполитано». Была выражена надежда, что дипломатический инцидент не помешает Хорватии вступить в Евросоюз. Также в МИД Италии был вызван посол Хорватии (Il presidente croato attacca Napolitano...).


Возникшая полемика привлекла внимание исследователей, занимающихся вопросами исторической памяти применительно к Восточной Адриатике, которые усмотрели в заявлениях президента Италии схожесть с формулировками, использовавшимися итальянской прессой в 1943-1945 гг. Принадлежность же Д. Наполитано к Демократической левой партии (а до 1991 г. – к Коммунистической партии) дала основание подчеркнуть поразительную близость фашистского и коммунистического пропагандистских дискурсов (Altin, Badurina 2007: 189).


Существует соблазн представить возникшую дискуссию как отдельный эксцесс и пример политического популизма. Однако нарративный и контекстуальный анализ вынуждает нас отказаться от данного, весьма поверхностного, вывода.


Во-первых, дискуссии о событиях Второй мировой войны не теряют актуальности в соседних с Италией странах Балканского полуострова. Если в Центральной Европе они определяются отношением к роли Советского Союза и допускают очевидный ревизионизм, то в Юго-Восточной Европе сохраняет актуальность вопрос отношения к Италии как к стране-оккупанту, претендовавшей на территории Восточной Адриатики от Словении до Греции. Вхождение в состав современной Хорватии (и отчасти Словении) полуострова Истрия стало возможно лишь в результате поражения Италии во Второй мировой войне. Хотя Хорватия является унитарным государством, в современной Истрии существуют определенные признаки особого статуса полуострова, такие как двуязычие, наличие итальянского населения, а также собственной политической партии, регулярно одерживающей победу на местном уровне.


Во-вторых, любопытно рассмотреть итальянско-адриатические процессы в контексте идеологических мероприятий Европейского союза, где изначальная традиция Дня победы над фашизмом и гитлеризмом заменяется на празднование Дня Европы и Дня флага ЕС, отмечаемого с 9 мая 1985 г. в связи с утверждением единой европейской символики. Исследователи, занимающиеся изучением политического дискурса применительно к событиям Второй мировой войны, констатируют наличие двух разнонаправленных тенденций: попытки формирования общеевропейской памяти как моральной основы евроинтеграции, а с другой стороны, использование прошлого для укрепления национальных нарративов (Пахалюк 2020). Представляет интерес вопрос, как риторика, практикующаяся странами ЕС, используется для выстраивания отношений на субрегиональном уровне (в формате «средние страны — малые страны»).


В-третьих, проведенное изучение первичных данных, таких как выступления трех президентов Италии и других политических фигур, а также сопутствующий статистический и нарративный анализ, дают основания утверждать, что идеологические и этические установки Италии по двум принципиальным вопросам – оценка событий Второй мировой войны и память об итальянских жертвах событий 1940-х гг. на Восточном побережье Адриатики – в последние годы достаточно активно продвигаются внутри страны и на внешнеполитическом уровне. Следует отметить, что Италия является страной, весьма последовательно выступающей за расширение европейского военно-политического блока. Таким образом, крайне любопытным является вопрос, насколько вышеуказанные историко-идеологические установки соотносятся с внешнеполитическими мероприятиями современного итальянского государства.



Деконструкция дискурса

Рассматривая современные установки ЕС о Второй мировой войне, К.А. Пахалюк выделяет следующие идеологические компоненты.


1. «В центре — трагедия Холокоста, ключевая модальность — все европейские народы в разной степени ответственны за ту трагедию». Стимулирование моральной рефлексии.

2. Трагический нарратив, перемещение акцента в историческом повествовании с истории государства, его достижений, военных побед и героев на противоречия, разоблачение национально-патриотических мифов, акцентирование различных трагедий.

3. Вторая мировая война — это не нарратив о победе демократии над злом нацизма (как это было в годы «холодной войны»), а трагическая страница, обращение к которой должно укреплять нашу обеспокоенность собственным моральным обликом» (Пахалюк 2020).


Необходимо обратить внимание на определяемое Дж. Верчем и Е.Н. Блиновым различие между «народной памятью» и национальным историческим дискурсом. «Народная память», становясь объектом политических манипуляций, подвергается своеобразной методологической редукции со стороны сообщества «профессиональных историков» (Блинов 2021: 32). К схожему выводу применительно к итальянско-балканской проблематике приходят Р. Алтин и Н. Бадурина, утверждающие, что народная память итальянцев, вынужденных покинуть побережье Восточной Адриатики после Второй мировой войны, игнорировалась, поскольку находилась в конфликте с официальным национальным историческим нарративом, выражавшим послевоенный политический баланс (Altin, Badurina 2007: 185, 187-188).


Представленные модели деконструкции находят свое подтверждение в эмпирическом материале. В упомянутой выше речи президента Италии репрессии в отношении итальянского населения Восточной Адриатики сравнивались с Холокостом. В речах Дж. Наполитано (2007 г.) и его преемника С. Маттареллы (2016 и 2020 г.) говорится о необходимости преодоления общественного забвения в отношении итальянских жертв (Intervento…10.02.2007; Dichiarazione… 10.02.2016; Dichiarazione… 09.02.2020). В результате мы можем говорить о разнице между коллективной памятью (механизмы формирования которой нуждаются в индивидуальном рассмотрении – А.П.) как выражением некоего «оригинального» национального нарратива и его «исправленной» версией, которая подверглась «исправлению» два раза: на этапе забвения и на этапе возрождения. Использование итальянскими президентами таких хлестких понятий, как «югославский террор в Венеции-Джулии», «насилие титовского коммунизма», «оккупация югославских коммунистов» (Dichiarazione… 09.02.2018)[1], определенно направлено на подрыв положительного восприятия социалистической Югославии как страны-победителя во Второй мировой войне и может восприниматься как исторический ревизионизм людьми, сохранившими высокую оценку титовской Югославии (СФРЮ) как на Балканах, так и во всем мире.


Эволюция историко-политической конъюнктуры

После распада Австро-Венгрии по итогам Первой мировой войны под контролем Италии оказался полуостров Истрия, в то время как прибрежная область Далмация вошла в состав королевской Югославии. Как отмечает М. Бона, 1920-е годы положили начало идеологизации исторических исследований в отношении Балкан, когда национальная итальянская историография, действуя в интересах империалистической внешней политики, приступила к переписыванию истории Венецианской республики, «владычицы Венецианского залива», обосновывая легитимность нахождения в ее составе прилегающих прибрежных территорий (Bona 2005: 348). Главным центром балканских исследований с 1930-х до 1945 г. являлся Адриатический институт в Венеции. Сегодня архив и библиотека Института являются отдельным фондом библиотеки Института морских исследований Венеции (ISMAR), в настоящее время занимающегося в основном естественно-научными дисциплинами.


Адриатический институт стал не единственным, обратившим взор на Балканы. С 1884 по 1926 гг. возникло по меньшей мере шесть археологических, общественных, культуроведческих и лингвистических обществ, ориентированных на изучение восточных соседей. Наиболее авторитетным среди них является основанный в 1899 г. Университет г. Триеста. Большая часть из перечисленных организаций существует и по сей день, базируясь в основном в Триесте либо в Риме[2].


Как мы отмечали выше, национально ориентированная итальянская мысль скептически относится к периоду «холодной войны», считая, что проблема итальянского населения на Балканах сознательно цензурировалась. Фактические данные не подтверждают этот тезис: с 1945 по 1988 г. возникло по меньшей мере 11 (ныне действующих) общественных организаций и фондов[3]. Помимо собственно гуманитарных исследований в сферу их деятельности стали входить координация обществ беженцев из Истрии и Далмации, налаживание связей с итальянской диаспорой, развитие отношений с итальянскими организациями в Югославии. Созданный в 1968 г. в Ровине (Хорватия) Центр исторических исследований с собственной библиотекой, получившей в 1995 г. статус Библиотеки Совета Европы, открыто называет себя организацией, действующей при поддержке итальянского национального сообщества[4]. Следует отметить, что основание центра в Ровине произошло за 7 лет до подписания в 1975 г. Осимских соглашений, утверждавших принцип защиты этнических меньшинств (итальянского в Югославии и югославского, то есть словенского, хорватского и сербского, в Италии).


Обстоятельства «холодной войны» оказали влияние и на гуманитарные сюжеты Восточной Адриатики. Как полагает К. Ружичич-Кесслер (университет Больцано), после ввода советских войск в Чехословакию в 1968 г. и возникновения понятия «доктрина Брежнева» внешнеполитические ведомства Италии и соседней с ней Австрии приняли решение снизить градус конфронтационной риторики в отношении Югославии. В ходе контактов итальянских, австрийских и югославских политиков (осенью 1968 г. в Риме лидер итальянских социалистов Пиетро Ненни встретился с послом Югославии, примирительные заявления сделал министр иностранных дел Италии Джузеппе Медичи) Римом были предоставлены гарантии отсутствия намерений относительно эскалации напряженности в спорном районе г. Триеста. В ходе визитов в Белград в сентябре-октябре 1968 г. президента Австрии Франца Йонаса и министра иностранных дел Курта Вальдхайма была констатирована схожесть позиции Австрии с позицией Италии по вышеперечисленным вопросам, а также отмечено, что вопрос этнических меньшинств не представляет предмета для разногласий. Были проведены консультации по линии дипломатических ведомств по поводу военного сотрудничества на Адриатике. В 1969 г. в Югославию совершил визит президент Италии Дж. Сарагата, а в марте 1971 г. с ответным визитом в Рим прибыл лидер Югославии Йосип Броз Тито (Ruzicic-Kessler 2018: 791-792).


При этом соображения национальной гордости никуда не исчезли из итальянской внешнеполитической дискуссии. В ходе полемики, развернувшейся в прессе вокруг анонсированного визита Тито и ситуации вокруг Триеста осенью 1970 г., премьер-министр Италии Альдо Моро заявил, что при всей важности поддержания отношений с Тито итальянской стороне не следует отказываться от «легитимных национальных интересов». Поскольку заявление возникло в крайне непростом контексте студенческих демонстраций в Югославии, получивших в Словении и Хорватии националистический окрас (т.н. «хорватская весна»), вопрос об отмене визита Тито в Италию был поднят на заседании Президиума Союза Коммунистов Югославии 9 декабря 1970 г. (Ruzicic-Kessler 2018: 793-794). В конечном итоге визит состоялся, и Италии удалось сохранить позитивную динамику отношений с СФРЮ. Отношения же Югославии и Австрии оказались омрачены в июне 1972 г. фактом заброски с территории Австрии эмигрантской террористической группировки «Хорватское революционное братство» («группа из Бугойно») с целью совершения диверсий в Боснии и Герцеговине. Результатом потепления югославско-итальянских отношений стали вышеупомянутые Осимские соглашения, положившие окончание кризису вокруг Триеста и создавшие предпосылки для развития трудовой миграции и студенческого обмена.


Проблема «великого исхода» и «жертв югославского террора»


Одной из центральных проблем итальянско-югославских отношений является вопрос об итальянских жертвах заключительного этапа Второй мировой войны. Переход в 1943-1945 гг. Истрии в состав Югославии и последовавший за этим отток итальянского населения привели к возникновению двух исторических и публицистических понятий. Первое, «убийства в карстовых воронках/пещерах» (ит.: mаssacri delle foibe) заключает в себе тезис о проводившихся в 1943-1945 гг. этнических чистках в отношении итальянского населения, жертвами которых, в умеренной итальянской трактовке, стало от 3 до 4 тыс. итальянцев Истрии и Далмации (Raso 2021). Второе понятие, «великий исход» (ит.: il grande esodo), связано с массовой миграцией итальянского населения восточного побережья Адриатики в Италию. Предметом серьезной дискуссии является общее число лиц, затронутых процессом. Хотя в результате сближения позиций хорватской и итальянской историографии в начале 2000-х гг. возникла компромиссная цифра в 200-225 тыс. беженцев из районов Истрии и Риеки в период 1945-1971 гг., более радикальные оценки продолжают культивироваться в итальянской историографии. Тематическая статья энциклопедии Treccani говорит о 300-350 тыс. беженцев. Характерной является формулировка Э. Джуричина, итальянского общественного деятеля из Истрии, утверждающего в одной из своих публикаций: «Всего за несколько лет, с исходом итальянцев, была искоренена столетняя традиция цивилизации, была изменена мультикультурная и мультиэтничная идентичность полуострова» (Пивоваренко 2021).


Окончание «холодной войны» и возникновение новой международной повестки обусловили усложнение палитры исторической политики. В 1993 г. была сформирована межгосударственная итальянско-словенская комиссия, задачей которой стала выработка общего взгляда на проблемы недавнего прошлого. Хотя итоговый доклад комиссии, опубликованный в 2000 г., не нашел широкого отклика в профессиональных кругах и у широкой аудитории (Altin, Badurina 2007: 188), он отразил тенденцию к сближению итальянского и словенского, а также хорватского, политического дискурса. В настоящее время данные попытки осуществляются в рамках модных жанровых направлений, таких как трансграничные исследования (Klabjan 2018), история повседневности, борьба против политического авторитаризма и за права женщин. Состоявшаяся 2-4 октября 2019 г. в Пазине и Пуле международная конференция (Writing History in Multicultural Regions of Southeastern Europe: The Role of Special Libraries and Archives), собравшая исследователей из Загреба, Пулы, Копера, Больцано и получившая поддержку со стороны Института немецкой культуры и истории Юго-Восточной Европы Мюнхенского университета, а также Министерства культуры Хорватии, показывает, что проблемам поиска межнационального баланса в адриатической части Юго-Восточной Европы уделяется внимание на достаточно высоком уровне.


В 1990-е и 2000-е годы в хорватской исторической науке возникло исследовательское направление, стремившееся с привлечением обширных архивных и статистических данных реконструировать события второй половины 1940-х годов и представить собственные оценки демографических процессов, происходивших в Истрии и Далмации в XX в. Определенным результатом с хорватской стороны стала концепция «двух исходов» Д. Дуковского (Университет Риеки), согласно которой исходу итальянского населения предшествовали репрессии в отношении славянского, в частности хорватского, населения, в 1919-1941 гг. (Dukovski 2015). Примечательно, что трагический характер событий второй половины 1940-х гг. не отрицается хорватской историографией, однако увязывается с событиями межвоенного периода – тоталитарным характером итальянского государства, насаждением итальянской идентичности и маргинализацией положения нацменьшинств. Другое, более примирительное, направление, представляемое Ф. Шкильяном (Институт миграции и народностей, Загреб) (Škiljan 2015) и Н. Елетич (Университет Пулы) (Jeletic 2015), акцентирует внимание на наличии следов итальянской культуры на территории современной Хорватии, уважительном и добрососедском характере отношений и принадлежности хорватской культуры к европейской цивилизации. В целом разделение, существующее в Хорватии, вписывается в отмеченную Деяном Йовичем тенденцию разделения хорватского гуманитарного пространства на два лагеря: либерально-левый, основывающийся на секулярных ценностях, и консервативно-правый, возникший из переплетения домобранской и усташской традиций и опирающийся на католицизм (Jović, 2019).


На политическом уровне примером хорватского контрнарратива является заявление президента Хорватии Стипе Месича от 29 января 2007 г., сделанное через 2 дня после международного Дня памяти жертв Холокоста и накануне Дня памяти в Италии. Комментируя информационную кампанию, развернувшуюся в итальянских СМИ, С. Месич признал факты насилия в отношении итальянцев («это правда, что преступления совершались с нашей стороны»), однако отметил, что речь идет о преступлениях, совершенных социалистической Югославией, в то время как сейчас речь идет о Хорватии. Кроме того, отметил Месич, необходимо покаяние противоположной стороны: «...Фашисты разрушили наши города, сожгли наши деревни. Они организовали лагеря смерти, в которых погибли женщины и дети. Разве это мы вторглись в Италию? Разве мы создали лагеря в Италии, разве это мы убивали в Италии женщин и детей?», – задавался вопросом хорватский президент (Foibe: Premier croato Mesic… 29.01.2007). Именно эта отповедь С. Месича повлекла крайне жесткий ответ президента Италии Д. Наполитано 10 февраля 2007 г.


Таким образом, в 1990-е и 2010-е гг. были предприняты попытки сближения итальянской и хорватской, а также словенской позиций, осуществлявшиеся через разработки конъюнктурно приемлемых тем, вписывающихся в дискурс Евросоюза. С другой стороны, сохраняются попытки национальной, в частности хорватской, историографии утвердить собственный взгляд на спорные вопросы межэтнических отношений. Насколько данные попытки разделяются итальянской гуманитарной мыслью?


Очевидно, что определенная часть исследователей, занимающихся вопросами мемориальной политики в Восточной Адриатике (например, Роберта Алтин из Университета Триеста), сохраняет взвешенный подход и обеспокоена развитием современного итальянского дискурса (Altin, Badurina 2007). Но существует и другое направление, демонстрирующее большую чувствительность к вопросу о страданиях итальянского населения Восточной Адриатики. В качестве примера приведем статью профессора Университета Салерно Эрминио Фонцо «Использование и злоупотребление Историей и Памятью: исход из Истрии и Далмации и современные миграционные потоки» (Fonzo 2017: 62). Прежде всего, полагает Фонцо, действия итальянского режима 1920-х и 1930-х годов не могут служить объяснением для «югославской реакции, характеризовавшейся зверствами и жестокостями, которые не могут быть оправданы никоим образом, но которые иллюстрируют характер отношений, существовавших между этническими группами в регионе Венеция-Джулия» (Fonzo 2017: 69). По мнению Фонцо, причины оттока итальянского населения имеют не этническую, а политическую подоплеку, следовательно эти события не совсем верно называть этнической чисткой. Ключевой причиной итальянского исхода Э. Фонцо называет аннексию территории, что ставит вопрос о признании легитимности территориальных преобразований в итальянском гуманитарном пространстве. Также, по мнению Фонцо, некорректно сравнивать итальянский исход с не менее актуальным для Италии процессом притока нелегальных мигрантов из Ближнего Востока и Северной Африки: «Беженцы, прибывающие сегодня в Италию, покидают свои страны ввиду множества причин: война, преследования, голод. Беженцы из Истрии и Далмации покинули свои земли по одной причине: аннексия территории. Важно, что они были итальянцами, переехавшими в Италию, то есть их интеграция, несмотря на ряд проблем, происходила значительно легче. Сегодня же беженцы принадлежат к различным культурам. Они не знают итальянского, и в большинстве случаев их отношения с коренным населением являются слабыми либо отсутствуют вовсе» (Fonzo 2017: 76). В целом же тезисы Э. Фонцо представляются направленными на деконструкцию концепции двух исходов, выдвинутую Д. Дуковски и уравнивающую итальянские репрессии межвоенного периода с событиями второй половины 1940-х гг. под этническим знаменателем.


Мы видим, что мотив итальянских жертв находит достаточно прочную поддержку в национальном гуманитарном пространстве. Красноречиво иллюстрирует этот вывод заявление популярного итальянского политика М. Сальвини (партия Лига Севера), написавшего 10 февраля 2015 г. на своей странице в Facebook, что в результате событий «исхода» погибло 10 тыс. человек, включая женщин и детей, которые «были убиты и преданы забвению только потому, что не являлись коммунистами» (Matteo Salvini. 10.02.2015). Реакция на пост М. Сальвини, набравший 21 тыс. «лайков» (одобрительных оценок), демонстрирует, что проблема исхода из Восточной Адриатики находит отклик и у широкой итальянской общественности.



Итальянский исход в официальном дискурсе


В 2004 г. парламент Италии принял постановление об учреждении 10 февраля ежегодного национального Дня памяти (ит.: Giorno del ricordo), посвященного жертвам событий в Югославии 1940-х гг. В качестве памятной даты был выбран день подписания Парижского мирного соглашения (1947 г.) между Италией и странами-победителями во Второй мировой войне, констатировавшего, в числе прочего, возвращение Югославии побережья Далмации (оккупированного в 1941 г. Италией), передачу Югославии полуострова Истрия и г. Риека, а также закрепление г. Триест в качестве подмандатной территории ООН[5]. Тем самым произошло внесение мотива человеческой трагедии в контекст территориальных и политических уступок, определивших международный статус послевоенной Италии, и идеи, продвигавшиеся с 1989 г. в основном крайне правыми силами, были перенесены на государственный уровень (Altin, Badurina 2007: 189).


Любопытно проследить эволюцию данного дискурса через заявления трех президентов Италии: Карло Чампи (1999-2006), Джорджо Наполитано (2006-2015), Серджо Маттарелла (2015-н.в.). При том, что президент Италии является в стране фигурой с очень ограниченными полномочиями, именно его заявления представляются показательными в силу нескольких причин. Во-первых, ввиду редкой сменяемости – по сравнению с фигурой премьер-министра Италии. Во-вторых, государственной традицией стало обращение президента к нации, совершаемое 9 или 10 февраля. Следовательно, именно в риторике президента Италии проблема исхода находит достаточно полное выражение.


В выступлениях всех президентов с 2007 по 2021 г. преобладают мотивы осознания трагического прошлого и преодоления исторического забвения, возникшего в годы «холодной войны». Другим объединяющим мотивом является лозунг европейского единения, как правило, звучащий в конце ежегодного обращения. Европейский союз в речах президентов неизменно предстает прогрессивным политическим сообществом, обеспечивающим преодоление тоталитарного прошлого на пути к прогрессу.


Соблюдается последовательность в обозначении географического ареала событий итальянского исхода. С 2006 г. перечисление восточных регионов осуществляется в сложившемся порядке: Истрия, Фиуме, Далмация с небольшими понятийными вариациями: в 2006 г. К. Чампи вместо г. Фиуме (хорв. Риека) была упомянута область Кварнер[6]; также допускается периодическое упоминание исторического региона Венеция-Джулия/Юлийской Краины, то есть полуострова Истрия с включением западных районов Италии и г. Триест. Как правило, перечисление географии региона соседствует с выражением соболезнований и сочувствия семьям итальянских жертв. Отличительной особенностью высказываний нынешнего президента С. Маттарелла является использование двусмысленных понятий «восточная граница» (ит.: confine orientale) и «наша история» (ит.: nostra storia) применительно к Истрии и Далмации в выступлениях 2016 и 2017 гг. (Dichiarazione…10.02.2016; Dichiarazione…10.02.2017).


Традиционные для европейского политического класса мотивы со временем получали развитие, превращаясь в политические сигналы и очевидные доктринальные установки. Одна из таких установок направлена на уравнивание политических режимов, существовавших в Италии при Муссолини и в титовской Югославии. Отправной точкой в этом процессе можно признать речь президента Италии К. Чампи 2006 г., где подчеркивалось, что «итальянцы на землях Истрии, Кварнера и Далмации стали жертвой слепого и жестокого насилия» (Messaggio…10.02.2006).


В выступлениях конца 2000-х – начала 2010-х итальянские политики избегали прямого осуждения коммунизма, однако развивали утверждение, что трагедия итальянского народа стала следствием национализма, существовавшего в Югославии. Уход в 2015 г. с поста президента Дж. Наполитано (до 1991 г. члена Итальянской коммунистической партии) и приход более буржуазно-ориентированного С. Маттареллы, совпавший с принятием в 2019 г. резолюции Европарламента «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы», повлекли за собой возвращение к линии на уравнивание фашизма и коммунизма. В результате в речи С. Маттареллы 9 февраля 2018 г. возникла более жесткая формулировка «насилие титовского коммунизма, обрушившего свою месть на беспомощных итальянцев» (Dichiarazione… 09.02.2018). В речи 2020 г. С. Маттарелла заявил, что итальянское население Истрии и Далмации «познало печальную и тяжелую участь перехода от диктатуры нацифашизма к диктатуре коммунизма» (Dichiarazione…09.02.2020). Кроме того, в выступлениях 2018-2020 гг. С. Маттарелла сравнил события второй половины 1940-х гг. с этническими чистками 1990-х гг. в ходе распада Югославии, то есть была использована более понятная и близкая для массовой аудитории аналогия.


В 2007-2011 гг. приобрел популярность мотив защиты итальянского национального меньшинства. Отправной точкой для его возникновения стало получившее резонанс выступление Д. Наполитано 2007 г. Эффект был настолько сильным, что в выступлении 10 февраля 2008 г. президент Италии посчитал нужным сделать отсылку к речи годичной давности и отметить, что «необдуманная реакция», последовавшая из-за рубежа, не поколебала его личных убеждений (Saluto… 10.02.2008).


На протяжении следующих трех лет мотив защиты трансформировался в более приземленные политические послания. 10 февраля 2009 г. Д. Наполитано отметил: «Никакая идентичность не может быть принесена в жертву или находиться в маргинальном положении в объединенной Европе, которую мы хотим создать вместе с демократическими Словенией и Хорватией...» (Saluto… 10.02.2009). Год спустя Д. Наполитано прямо сформулировал требование признания итальянской культуры в Хорватии и Словении как элемента европейского наследия и восстановления следов ее пребывания: «Наша приверженность тесному сотрудничеству при решении сохраняющихся проблем... безусловно затрагивает и вопросы отношений с новыми правительствами Словении и Хорватии... Я разделяю это требование, как и требование о том, чтобы "аутентичный уникальный пласт культуры, не только итальянской, но и европейской", был не просто признан, но и воспринят в статусе общего наследия в новой Словении и Хорватии, которые сегодня соседствуют с Италией в составе Европейского союза» (Saluto… 10.02.2010). Наконец в 2011 г. повышение статуса итальянского меньшинства в Хорватии в несколько иносказательной форме было связано с перспективами вступления Хорватии в ЕС (Saluto… 10.02.2011).


Заслуживает внимания мотив общего адриатического пространства. В своей речи 2011 г. Д. Наполитано утверждал: «...Адриатическое море, после долгих страданий и конфликтов, сегодня преображается благодаря евроатлантической перспективе... Присутствие национальных меньшинств в наших трех странах свидетельствует об исторических и культурных связях, проходящих через столетия цивилизации и представляющих общее богатство, которым следует дорожить....» (Saluto… 10.02.2011). В последующие годы риторика общего пространства фигурировала в контексте евроатлантической интеграции. Наконец, в 2020 г. С. Маттарелла отметил: «...В тех районах, которые стали в первой половине XX века театром войны и ужасных трагедий, сегодня мы разделяем с нашими соседями, Словенией и Хорватией, ценности мира, дружбы и сотрудничества – во имя общего будущего в Европе и в международном сообществе» (Dichiarazione…09.02.2020). Отметим, что риторика общего пространства не исключает распространения итальянского внимания и на другие страны как минимум в силу того, что она соотносится с понятием «адриатико-ионического макрорегиона», сформулированным в 2013 г. в аналитической литературе (Cocco 2013) и употребленным в 2016 г. министром иностранных дел Италии Паоло Джентилони в заявлении, также посвященном Дню памяти (Massacri delle Foibe, Gentiloni… 10.02.2016).


Развивая мысль о сохранении адриатической общности, следует отметить открытую поддержку со стороны Рима прихода в начале 2010-х гг. к власти в Хорватии и Словении левоцентристских сил. В речи 2011 г. президент Д. Наполитано поздравил с победой на национальных выборах президентов И. Йосиповича и Д. Тюрка, которые были названы «политиками нового поколения, не заставшего фашизм, национализм и десятилетия разрушительных войн» (Saluto… 10.02.2011). Напротив, выступление С. Маттарелла в феврале 2021 г. выражает обеспокоенность тем, что возвращение к национализму и эгоизму может привести к ослаблению проекта единой Европы (Dichiarazione…10.02.2021). Данное заявление можно полагать выражением озабоченности Рима в связи с возвращением к власти в Словении право-популистского политика, премьер-министра Янеза Янши (по итогам выборов в марте 2020 г.), открыто демонстрирующего скептическое отношение к европейской лево-либеральной и интеграционной повестке.


Наконец, необходимо остановиться на мотиве исторической памяти. «...Сегодня, когда мы положили конец неоправданному молчанию в Италии, следуя нашей приверженности развитию партнерских отношений со Словенией и Хорватией, мы должны еще раз заявить, что везде – идет ли речь об итальянском обществе, или об отношениях между людьми – важной составляющей исторического примирения является правда», – отметил С. Маттарелла в 2017 г. (Dichiarazione…10.02.2017). В этой связи подчеркивается заслуга итальянских ассоциаций беженцев (из Истрии и Далмации) в деле утверждения «правильного исторического понимания» событий XX в. (ит.: una lettura storica corretta).


О важности распространения существующих в Италии историко-политических установок говорил еще Д. Наполитано. В выступлениях 2007, 2010, 2011 и 2012 гг. подчеркиваются заслуги итальянских историков и исследователей Паоло Барби, Паоло Сегатти, Стелио Спадаро, Джузеппе де Верготини, Энцо Беттица как внесших наибольший вклад в изучение событий итальянского исхода. Регулярного упоминания заслуживает Луцио Тот (Luzio Toth), парламентарий, с 1992 по 2013 гг. председатель «Национальной ассоциации Венеции, Джулии и Далмации» (ит.: Associazione Nazionale Venezia Giulia e Dalmazia, основана в 1948 г. в Риме) за его активную общественную и публицистическую деятельность. В выступлении 2010 г. подчеркивается заслуга итальянского Института военной географии как внесшего значительный вклад в реконструкцию топонимики Истрии и Далмации. Наконец, в выступлениях 2011 и 2013 гг. положительно оценивается деятельность Министерства образования, которое в этот период начало активно заниматься популяризацией в итальянских школах знаний об исходе и провело серию тематических конкурсов. Традицию признания заслуг итальянских исследователей и гуманитарных организаций продолжил Серджио Маттарелла в 2016 и 2021 гг.


Говоря об историко-просветительской работе, обратим внимание на ряд общественных тенденций. Согласно социологическим данным за 2012 г., приводимым Э. Фонцо, лишь 22% итальянцев имели знания об исходе из Истрии, 15,2% слышали об этом, а 61% опрошенных был не в курсе данного сюжета. При этом 43% населения твердо знали о факте массовых убийств, а 38,6% не имели понятия о данном вопросе (Fonzo 2017: 62, 68). В этом контексте обратим внимание также на увеличение количества изданных книг по проблематике исхода. С 2006 по 2021 г. в Италии была опубликована по меньшей мере 31 книга[7]. Причем если с 2006 по 2014 г. было издано 12 книг (в среднем 1,5 в год), то с 2015 по 2021 г. в свет вышло 19 новых печатных работ (более 3 в год). Наконец, открытие в 2015 г. в Триесте под патронажем Регионального института культуры (ит.: Istituto Regionale per la Cultura Istriano-fiumano-dalmata) Музея цивилизации Истрии, Фиуме и Далмации иллюстрирует увеличение внимания к просветительско-мемориальной работе, что обусловлено не только общественным запросом, но и сохраняющимся государственным вниманием к сюжетам Восточной Адриатики.


Заключение

Представленный выше анализ позволяет сделать вывод, что в последние 15 лет итальянская политика памяти в отношении восточной Адриатики стала институционно оформленной. Предпосылкой для ее политизации стала деятельность многочисленных итальянских общественных, исследовательских и прочих гуманитарных организаций, занимающихся истрийско-далматинским направлением, первые из которых возникли еще в 1880-е годы, а вторая волна появления которых пришлась на период «холодной войны». Распад Югославии и возникновение Хорватии и Словении создали новые условия для развития итальянской гуманитарной политики, отличительной чертой которой стало продвижение идеи сотрудничества с постепенным утверждением в межгосударственном дискурсе итальянских историко-политических установок.


Итальянская гуманитарная политика содействовала возникновению альтернативного историко-политического дискурса (в частности, в Хорватии), часть которого настроена скорее примирительно, а другая часть настаивает на собственной трактовке событий 1940-х гг. Снятие в 2013 г. с повестки дня вопроса о вступлении Хорватии в ЕС открывает новый этап во взаимодействии двух нарративов. Можно согласиться с мнением К. Пахалюка о том, что, сумев выработать общую экономическую, военную и внешнюю политику, ЕС испытывает проблемы с выработкой политики культурной, а существующие разногласия приобретают «историческую окраску» (Пахалюк 2016: 37), причем борьба с ревизионизмом и продвижение «правильных» трактовок истории не является исключительно прерогативой восточноевропейских государств.


Связующим элементом итальянской гуманитарной политики в отношении Восточной Адриатики стало учреждение в 2004 г. Дня памяти, обыгрывающего два ключевых сюжета: итальянского исхода и убийств в карстовых пещерах. Несмотря на то, что внутри итальянского гуманитарного пространства можно найти различное отношение к активной эксплуатации мотива итальянских жертв, она находит определенную поддержку в итальянских университетских кругах, а также в госаппарате. Следствием данной поддержки стало выдвижение вопроса о статусе итальянского меньшинства в Хорватии и Словении на уровень межгосударственных отношений. Наконец, продвигающаяся в русле Дня памяти идея общего адриатического пространства свидетельствует о возрождении в Италии интереса к районам, определявшимся с конца XIX в. как естественная сфера итальянских интересов. Определенно можно предполагать, что гуманитарная политика в данном направлении будет продолжаться и поощряться официальным Римом.




ИСТОЧНИКИ И МАТЕРИАЛЫ

Centar za povijesna istraživanja Rovinj. URL: https://crsrv.org/hr


Dichiarazione del Presidente della Repubblica, Sergio Mattarella, in occasione del Giorno del Ricordo. 10.02.2016. URL: https://www.quirinale.it/elementi/2247


Dichiarazione del Presidente della Repubblica, Sergio Mattarella, in occasione del Giorno del Ricordo. 10.02.2017. URL: https://www.quirinale.it/elementi/2637


Dichiarazione del Presidente Mattarella in occasione del Giorno del Ricordo. 09.02.2018. URL: https://www.quirinale.it/elementi/2971


Dichiarazione del Presidente Mattarella in occasione del Giorno del Ricordo. 09.02.2020. URL: https://www.quirinale.it/elementi/44208


Dichiarazione del Presidente Mattarella in occasione del Giorno del Ricordo. 10.02.2021. URL: https://www.quirinale.it/elementi/52098


Foibe: Premier croato Mesic ammette, fu atto criminale. Reppublica.it. 29.01.2007. URL: https://digilander.libero.it/lefoibe/Mesic_01.pdf


Il presidente croato attacca Napolitano sulle Foibe. La stampa. 12.02.2007. URL: https://www.lastampa.it/esteri/2007/02/12/news/il-presidente-croato-attacca-napolitano-sulle-foibe-1.37133413


Intervento del Presidente della Repubblica, Giorgio Napolitano, in occasione della celebrazione del "Giorno del Ricordo". 10.02.2007.

URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=930


Massacri delle Foibe, Gentiloni: «Il dialogo non cancella il ricordo». Il gazzettino. 10.02.2016. URL:https://www.ilgazzettino.it/nordest/primopiano/massacri_delle_foibe_dialogo_non_cancella_ricordo_ministro_gentiloni-1541313.html


Matteo Salvini.10.02.2015. URL: https://www.facebook.com/salviniofficial/posts/10-febbraio-giorno-del-ricordo-dei-martiri-delle-foibeoltre-10000-morti-compresi/10152744368348155/


Messaggio del Presidente Ciampi in occasione della Giornata Nazionale del Ricordo. 10.02.2006. URL:http://presidenti.quirinale.it/Ciampi/dinamico/ContinuaCiampi.aspx?tipo=comunicato&key=28626


Saluto del Presidente della Repubblica, Giorgio Napolitano, in occasione della commemorazione del Giorno del Ricordo. 10.02.2008.

URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=1182


Saluto del Presidente della Repubblica, Giorgio Napolitano, in occasione della cerimonia per il Giorno del Ricordo. 10.02.2009. URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=1456


Saluto del Presidente Napolitano in occasione della cerimonia per il Giorno del Ricordo. 10.02.2010. URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=1782


Saluto del Presidente Napolitano in occasione della cerimonia del Giorno del Ricordo. 10.02.2011. URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=2084


Saluto del Presidente Napolitano in occasione della celebrazione del Giorno del Ricordo. 09.02.2012. URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=2362


Saluto del Presidente della Repubblica Giorgio Napolitano alla Celebrazione del Giorno del Ricordo. 11.02.2013.

URL: http://presidenti.quirinale.it/elementi/Continua.aspx?tipo=Discorso&key=2628




БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Блинов Е.Н. В поисках утраченной памяти: как нарративы большие и малые создают и разрушают нации // Историческая экспертиза, 2021, No. 3. С. 28--35.

Пахалюк К.А. Глобальная культура памяти: в поисках телеологической перспективы // Историческая экспертиза, 2016, No. 3. C. 33--49.

Пахалюк К.А. К вопросу о политизации памяти о Великой Отечественной войне в современной Европе. Российский совет по международным делам. 08.05.2020. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/k-voprosu-o-politizatsii-pamyati-o-velikoy-otechestvennoy-voyne-v-sovremennoy-evrope/

Пивоваренко А.А. Этнический состав населения Истрии с конца XIX до начала XXI века // Славяноведение, 2021, No. 3. С. 36--50.

Altin R., Badurina N. Divided Memories. Istrian exodus in the Urban Space of Trieste. Memory. Identity. Culture II, Collection of essays. University of Latvia, 2018. Vol. 2., p. 184--200.

Bona M. L`Instituto di Studi Adriatici di Venezia 1935-1945: L`Ideologizzazione della memoria. Acta Histriae, 2005. Vol. 13, No. 2, p. 347--362.

Dukovski D. Dva egzodusa: hrvatski (1919–1941.) i talijanski (1943–1955.). Adrias : zbornik radova Zavoda za znanstveni i umjetnički rad Hrvatske akademije znanosti i umjetnosti u Splitu, 2015. No. 8, p. 129--165.

Fonzo E. Use and Abuse of History and Memory: the Istrian-Dalmatian Exodus and the Current Refugee Flows. Journal of Mediterranean Knowledge, 2017. Vol. 2, No. 1, p. 59--78.

Jeletic N. Italian Language in Istria: Status Planning, Corpus Planning and Acquisition Planning, 2015. Vol. 6, No. 2, p. 385--392.

Jović D. Interpretiranje Domovinskog Rata (1991-1995) u procesu restrukturiranja hrvatskog nacionalnog identiteta. Acta Histriae, 2019. Vol. 27, No. 2, p. 341--359.

Klabjan B.Borderlands of Memory: Adriatic and Central European Perspectives. Peter Lang, 2018. 316 p.

Raso A. Le foibe: la storia dei massacri da parte dei titini. Fatti per la storia. 18.01.2021. URL: https://www.fattiperlastoria.it/massacri-foibe/.

Ruzicic-Kessler K. Avvicinamento e cooperazione interregionale: La Jugoslavia nei rapporti di vicinato con l’Austria e l’Italia (1968–1978). Acta Histriae, 2018, Vol. 26, No. 3, p. 787--807.

Škiljan F. Talijani u Zagrebu. Zagreb: Zajednica Talijana u Zagrebu, 2015. 101 p.

The Evolving Role of the Adriatic Space in the Mediterranean Challenges and Opportunities : The German Marshall Fund of the United States. ed. by. Cocco E., 12.2013. 17 p.


REFERENCES

Blinov E.N. V poiskah utrachennoj pamjati: kak narrativy bol'shie i malye sozdajut i razrushajut nacii. Istoricheskaja jekspertiza, 2021, No. 3, p. 28--35.

Pahaljuk K.A. Global'naja kul'tura pamjati: v poiskah teleologicheskoj perspektivy. Istoricheskaja jekspertiza, 2016, No. 3, p. 33--49.

Pahaljuk K.A. K voprosu o politizacii pamjati o Velikoj Otechestvennoj vojne v sovremennoj Evrope. Rossijskij sovet po mezhdunarodnym delam. 08.05.2020. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/k-voprosu-o-politizatsii-pamyati-o-velikoy-otechestvennoy-voyne-v-sovremennoy-evrope/

Pivovarenko A.A. Jetnicheskij sostav naselenija Istrii s konca XIX do nachala XXI veka. Slavjanovedenie, 2021, No. 3, p. 36--50.

Altin R., Badurina N. Divided Memories. Istrian exodus in the Urban Space of Trieste. Memory. Identity. Culture II, Collection of essays. University of Latvia, 2018. Vol. 2., p. 184--200.